Убежал · Хвостатый · Бог

Вчера это было, или это было не вчера. Честно говоря время события, речь о котором

пойдёт далее, установить практически невозможно, то есть мне кажется невероятным это,

то есть уже трудно определить сам предмет разговора.
Можно сказать и так : яблочный спас, но это было бы не верно по одному только тому,

что это пожалуй неверно и говорить об этом не стоит, хотя возможно удовольствие

определённого рода получить можно. Но уж лучше застать себя за обсуждением чего-то

более простого и при том отвлечённого, например, устричных.
Лучшее соседство - два человека. И вот два человека, увлечённые невероятной

беседой пили вино, наверняка это было вино, да, на этот раз это было вино.
Предметом их разговора было соотношение в человеке двух начал - демонического и

так сказать светлого толка, хотя, кажется, на этот раз они обсуждали достоинства

напитков по цене не превышающих тридцати рублей, а может и способ, если хотя бы не

остановить, то поймать время, в загнав его в силки, сотканные из бескорыстной

деятельности и сомнительных умозаключений.

- Этот проклятый город, - сказал один из них, - этот проклятый город. Сизые вершины.
- Никаких вершин - ответил второй - никаких вершин, кругом одни болота.
Они молча пили прекрасное вино, похожее на кочергу - сказал первый - это вино похоже

на кочергу, в нём есть две вещи ожидаемые нашими умами - начало и конец, и одно

удивление - перегиб, стремительная смена угла зрения. Кочерга действует как крючок..
- Я нахожу это глупым - прервал его собеседник, немного помятый, но сохранивший

изрядную резвость некоторых своих жестов. Он по привычке усмехнулся, зелёное стекло

коснулось его губ, - я нахожу это вино похожим на маятник. Наши беседы, само наше

сущесвование - это колебане между глотками, среди которых я выделял бы левый и

правый, чётный и нечётный..
- Мне это кажется нелепым - в свою очередь возразил первый, для начала стоит

разобраться возможно ли в принципе "выделять" глотки. (Некоторое время они смеялись)

Теперь я как будто невзначай скажу следующее: у меня есть кот, по имени Кот, чёрно

белый и весёлый.
Усталостью и всепрощением светились их отвратительные рожи.
Час был поздний, был как раз Яблочный Спас, когда они вышли из своих домов, а потом

встретились, затем купили вино, сели и стали сидеть и пить вино и разговаривать.
Один из них, как будто бы продолжая начатый разговор, сказал: не надо было тогда

гадить на картон.
Но второй человек ничего не ответил, а если и ответил, то сделал это очень-очень тихо,

так что этого никто не услышал, ни его собеседник, ни боги, ни он сам. Не было слышно

его ответа, кроме того дул такой сильный ветер, что даже если бы он и решил поддержать

разговор, выражаясь громко, ясно, бодро, то всё равно не был бы услышан.
Собеседник его, казалось, не потерял интереса к поднятой теме, начал размахивать

руками, орать на ухо, раскачиваться в разные стороны, но в конце-концов, обнаружив

всю бесплодность своего занятия, присмирел и затем уже бормотал себе что-то под нос.
Когда ветер поутих он сказал - можно выразиться и так, например: вчера меня товарищ

Яблочный спас... но к сожалению я не могу определить насколько это остроумно. Я давно

потерял уже чувство юмора, теперь я как слепец, который пытаясь выглядеть зрячим, про
махиваеся мимо поданного ему пальто
- Хм, хм - ответил второй, который теперь уже совсем откровенно напоминал

прокисшую грушу.

Где те счастливые денёчки когда странно одетый кавалерист надевал круп и утолял жажду тремя размереными глотками. И отплёвывался, чертяка.
Будь он проклят со своими штучками! Девушка дружила с ним, не без вмешательства бересты проходили их вечера.
Пускай пускай наворачиваются слёзы на глаза, я раскажу вам эту раздирающую историю:
Девушка, ух какая это была замечательная девушка с точёным как у коня лицом, гладким животом и славными, изящными плечами. Она носила платья и изредка штаны, была весела и приветлива, длинные, конечно же волосы и прочие прелести радовали небо. Птицы и те улыбались глядя на неё в промежутках своего копошения и чёрствого полёта.
Его звали Фома.
Он конечно был староват, но пленил её , сломил её девичью спину своими широкими ладонями, умял её своими пальцами, целовал и гладил по бёдрам. Это было как всегда. От избытка чувств девушка постанывала и пускала пыль в глаза. и воздушных змеев. Конечно это был промах с её стороны. но . но наш мир жесток, как развратный дворовой пёс. И хотя это сравнение не очень удачно, продолжим.
Фома, добрый малый, хотя и несколько педант, был курящ и был красив и носил штаны из тонкой материи. Как порой хотелось отравить его борщом. Однако впечатление он производил приятное, всегда выбрит, умыт, одет.
Ах, сколь часто девичья невинность становится добычей подлецов! Поверьте, поверьте мне.
И вот они гуляли и дарили цветы и завтракали вместе, и весь мир был тонок и изношен как простыня подаренная в день бракосочетания через много много лет, когда супруги, едят суп просто, не задумываясь за одним столом и морщины покрывают их никому не нужные лица.
Была ли это любовь? Не спрашиваете.
Однажды Фома принёс девушке старинные часы, завёл их. Девушка улыбнулась и золотые, полосатые пчёлы начали носиться вокруг, разрезая воздух на количество частей, необходимое для радости. Они запели от этой радости и обвили друг друга руками.

Писать дальше мне стало противно. Особенно отвратительна фраза "обвили друг друга руками", настолько тошнотворна, что рука не поднимается её удалить

Мимо меня прошёл человек, обладатель головы величиной с бильярдный шар. Хотя врать не буду: голова была несколко более велика и кренилась куда-то влево, или чёрт подери вправо, одним словом он прошёл мимо, а я всё предавался размышлениям по поводу того, могут ли уместится в его голове, как это принято говорить, разумение, жизненные принципы, острый ум, или на худой конец, представление о супружеском долге, что-нибудь эдакое. Но нет. Противен и горек вид случайного прохожего. Как жухлая трава под острым сухим сапогом рассыпается его образ несколько времени спустя. Конечно, конечно.
Вот и прошёл одну улицу вторую, дошёл наконец, пришёл. Но куда? Куда наконец? Сам и не знал.
Моего отца звали вундт Прах, а меня зовут Чухонец, всему виной моя нестерпимая седая борода, однако об этом позже. Я любитель птиц и потеющих коров. Очень люблю поджигать сухую траву, или закидывать поленьями сухую траву. А потом поджечь. Впрочем, и это излишне.
На плечо примостился ко мне ворон. Тут же покрылись ноги мои голубыми и фиолетовыми венами, тотчас же засвербило в носу и ладони стали вязкими как каша, так что можно бы туда и палец просунуть, однако пренеприятно.
Всё исчезает. Прочь! Прочь сомнения!
Может быть ты, человек, с синяком на пол лица, может быть ты голубчик знаешь куда несут тебя ноги? Или ты, старуха?
Я хватаю нож и бегу на кухню, потому что там моя колыбель, а здесь на этой грязной улице, на этой вонючей, сырой улице с окнами, с измозолеными стенами, нечего более делать приличному человеку.
У меня длинная, или, лучше сказать, корявая седая борода и вот теперь я режу ножом хлеб. Но таков уж у меня нрав, что не отрезав кусок до самого конца я откладываю нож и ломлю хлеб правой рукой. Почему у меня дома стоит аквариум, почему я так режу хлеб и откуда эта грязь между пальцев на ногах, какие-то волоски, слипшиеся комки. Кто, чёрт возьми знать будет? Купил бы зелёного горошку, да нет средств на существование. И мыла нет.
Чудесный зелёный горошек, прохладный как утренняя галька.
Что же что же я сижу. Надо поскорее хватать телефон, тыкать пальцами и делать вежливое лицо, чтобы самому поверить, что на другом конце провода такой же мешок с костями сотрясает воздух, уверенный в своей правоте, дышащий лицом в пластмассу.
Вот уже и пол наполняется дождевыми червями, или, если угодно, червяками. Бесплодные попытки отыскать дверную ручку, приходится высажитвать дверь плечом и вот я снова на вонючей улице. А кругом прохожие, прохожие, прохожие. Кругом порок, опухоль ума, в собственной голове прореха, так что требуется обязательно мазь или бинты. Скорее, скорее, я чувствую как ветер стирает мой затылок, как борода превращается в осьминога и лезет в рот. Глядит на меня пухлая продавщица и мужчина средних лет и кондуктор и пятилетний сынишка и горький пьяница. Где мазь где бинты. Боюсь что прореха расползается всё шире и шире. Теперь туда сможет залезть настырная ворона, или клёст. Всякая сволочь норовит пройти мимо меня, не замечая чудовищной расселины на моём лице, или лучше на затылке. Впускают и выпускают из себя воздух, думают так и надо. Пожалуй действительно оно так и есть. Но где ботинки, где волосы, где чудные стихи, где хрупкие барышни и кровь с молоком. Почему я слышу слово "молокосос" только в фильмах.
Пришёл я теперь к друзьям, у них верно есть немного белой ткани, чтобы залатать мне шею и затылок. Но вот уж поздно. Тоскливо смотрю как вытекает из головы последняя пшеница. Теперь уж ничего не поделаешь. Прощайте. Я развожу руками. Наверное я никогда уже не побываю в городе череповце.

ПОЛ КОРОЛЕВСТВА и дочь и все земные блага отдам человеку величиной с ноготь. Отдам ему волосы свои, отрежу восемь пальцев и исполню ради него любые па.
И вот кричу я: "Где ты есть, человек величиною с ноготь? Может прячешься в обличьи человека обросшего луковицей? Может в силу своей стеснительности ты явился ко мне в виде тумбы, или задушенной коровой спрятался под обоями, между стен, и вот теперь сползаешь с этажа на этаж, сантиметр за сантиметром, не зная что и думать?"
Но теперь я ясно вижу что человек величиною с ноготь посмеялся надо мной и моими пустыми обещаниями, я пытаюсь забыть об этом, засовываю руку в карман, хожу по комнате, передвигаю стулья. Ну ладно, зато в тишине, когда собственный голос уже отзвенел слышно птичье пение.
Видимо это победоносные воробьи. Или может галки?
Ни черта не разобрать, значит надо одеть штаны, одеть плисовую рубаху и нараспашку хлопнуться лицом о стол, так чтобы неповадно было.
Ведь есть люди, которые носят по-настоящему огромные меховые шапки, думаю я выходя за дверь. Дверь-то дверь, но где же ключ? И зачем я вообще вышел за дверь. Вернуться обратно, подмести полы, покричать в перьевые подушки и раскрашивать фаянс простым карандашом. Или лучше по-простецки бить мух. Вот одна и, предположим она розовая, розовощёкая муха в треуголке на длинных стеклянных ногах. У неё густые брови и высокий воротник, и зычный голос, и правильное произношение. Она - ослепительная моя подруга.
Будь добра присядь на эту вот тумбу, расскажи как что. Как семья, учёба, погода.
Не забывай только, дорогая моя о том гусаре, который навострив свою бодрую шашку сидит в ванной, мысленно насвистывая удалые песни. Берегись, он погубит тебя.
Но муха не слушает и вот уж черные брызги разлетаются по кухне
Итак с одной мухой покончено, другая в страхе уползла в своё поместье с важными садами и фруктовыми деревьми, где ходят кони и коровы и пастухи и каждый вечер, сидя в беседке, можно перечитывать хорошую книгу, или сидя за самоваром с калачём чистить рыло или рубить топором стол.
Однако. Мухи и след простыл. Взглянешь за окно, а там какие-то пятна, несколько штук, лучше суеверно отвернуться и побегать туда сюда. Так, так. так
Свернуться кукишем. Но сначала сварим макарон, поджигая одну спичку за другой, выливая из крана воду, пока вся не выльется.. И вот уже вроде, виляешь тазом, выворачиваешь ладони и зубами начинаешь щёлкать. И вот ты уже какой-нибудь, или лучше сказать какой-никакой рак.. Неловкий, так что сам себе откусываешь ус, опускаешь клешни в кипящую воду, что бы наваристее было, чтобы было о чём вспомнить. О сладострастные столовые приборы! Я ваш раб.
Через пол часа придёт какая-нибудь, или лучше сказать какая-никакая девушка и тогда я как следует поработаю столовыми приборами, выбью спесь из чужого тельца. Сначала я сделаю строгое лицо, может быть даже одену сюртук и скажу "Привет, привет.. Несказанно рад тебя видеть" Сохраняя одновременно строгость и приветливость выражения я провожу дивное создание на кушетку и без лишних церемоний предамся с нею пороку, издавая лошадиное ржание и поколачивая подругу серебряноуй ложкой то полбу то по коленям то по полуприкрытым векам, затем прокричу "Ты хоть знаешь коТорый сейчас час?!" и начну рвать на себе волосы, заставлю девушку сварить кашу. И съесть. Пусть, сволочь, как следует поест.
"Кушай любимая" - скажу я ей ласково, а сам тем временем начну выщёлкивать у неё над ухом
такую чудовищную мелодию, что каша никак не пройдёт дальше её ангельского горлышка и повалится изо рта на пол. Что делать, мир жесток, скажу я ей растирая лоб вафельным полотенцем.

Лекция №3

постулат первый: желатиновая птица блюёт. почему? Потому что это её характерное свойство.
Желатиновые птицы вообще имеют свойство блевать, о чём, собственно, было сказано выше.
Гораздо более странным проявлением её являются , так называемые "катышки". Обычно под этим словом понимают комочки шерсти на одеялах и свитерах.
Так что мы не будем отходить от этого общепринятого определения.
У меня долгое время жила желатиновая птица по имени Джузеппе. Каждый день после кормёжки она извлекала катышки из пространства между своими перьями.
Птицы, как известно, носят перья, хотя и покрыты кожей.
Я слышал, что североамериканские индейцы носят перья в качестве головного убора. Блюющие желатиновые птицы носят перья просто так.
Как уже было отмечено выше, желатиновые птицы блюют. Это связано с неправильным, с человеческой точки зрения, расположением внутренних органов, например, желудка.
Да, воистину.
Сальмонелл Джонсон в своей "Теории зачатков" определяет б.ж.п. как "коварных, нечистоплотных хищников". Однако современные орнитологи склонны не принимать это определение всерьёз, основываясь на том, что, во-первых, б. птицы питаются преимущественно листьями, во-вторых, они крайне чистоплотны. А говорить о "коварстве" какой-то блюющей птицы вообще смешно.